Сын ирины антоновой. Биография ирины антоновой. В годы войны работала санитаркой

Из мемуаров Каретниковой о директоре Пушкинского музея Антоновой: Психическое заболевание сына – трагедия в центре ее блестящей жизни

Сын ирины антоновой. Биография ирины антоновой. В годы войны работала санитаркой

РАССКАЗ “ДИРЕКТОР МУЗЕЯ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ ИСКУССТВ ИРИНА АНТОНОВА” ИЗ КНИГИ ИНГИ КАРЕТНИКОВОЙ “ПОРТРЕТЫ РАЗНОГО РАЗМЕРА”  

Иринин Боря и мой Митя гуляли в одном и том же московском парке на Покровке. Оба трехлетние, очень разные. Боря – крупнее, шире, разговорчивее, Митя – худой, подвижный и не такой развитой. Он не знал всех тех слов и имен, которые Боря называл, включая даже Джавахарлала Неру.

“Этот мальчик гений”, – говорила о нем моя мама. Но вскоре у него появились какие-то странности, а к шести годам стало ясно, что у Бори серьезные психические проблемы.

Это глубочайшая трагедия и страдание в самом центре блестящей жизни Ирины Александровны Антоновой. В каком-то интервью ее спросили:

– Если бы вы могли задать вопрос Богу, что бы вы его спросили?

– Господи, за что ты меня наказал так жестоко? – ответила она, по всей вероятности, имея в виду Борю, своего единственного сына.

Я начала работать в музее, когда была студенткой университета, а Ирина Антонова работала там уже больше 10 лет. Она была гораздо старше, но мы подружились.

Она столько рассказала мне и о музее, и об итальянском искусстве ХХVII и XVIII веков, и о Веронезе, о котором тогда писала диссертацию! Она прекрасно знала и любила театр, музыку, балет; не пропускала ни одного значительного концерта или спектакля, и если ее муж, известный историк искусства Евсей Ротенберг, был занят, она всегда брала меня с собой.

На одном из самых значительных (может быть, самом значительном!) концерте в моей жизни – премьере 13-й симфонии Шостаковича – я была благодаря ей. Из своих поездок за границу она всегда привозила мне подарки и рассказывала, как и что там было.

С подачи Антоновой “Джоконда” задержалась по пути из Токио в Париж. itogi.ru

Незадолго перед смертью моей мамы она пришла ко мне, и мы вместе молча сидели у маминой постели.

Вскоре после того, как Ирина стала директором музея, я ушла оттуда – меня приняли учиться в Киноакадемию. Тогда мы виделись редко, были рады побыть вместе, но заканчивались наши встречи иногда почти ссорами – не говорить о политических делах было невозможно, а у нас с ней были часто разные взгляды.

И вот, через 30 с лишним лет, я получила открытку от Антоновой, а потом телефонный звонок. Мы договорились встретиться в Нью-Йорке, в небольшом отеле, где она остановилась, приехав на съезд директоров главных музеев мира.

Она ждала меня в вестибюле отеля. Обнялись. Горло схватил спазм, но плакать никто не стал.

Она так благородно постарела. В свои 85 лет выглядела намного моложе. Без грима, седая, но прекрасно причесанная, с сохранившейся фигурой, в красивой бледных тонов одежде. Говорит спокойно, уверенно ходит. Ни страдания, ни взлеты успехов не взбудоражили ее отношения к себе; а к людям – в прошлом иногда резкая, строгая – она стала мягче и добрее.

Конечно, я спросила о Боре. Я могла, потому что тогда, давно, принимала большое участие в нем. Самого первого психиатра, когда Боре было шесть лет, привела к Ирине я. Его предсказание o неизлечимости Бори подтвердилось. Все почти 50 лет, которые прошли с тех пор, Ирина и Евсей – ее муж и отец ребенка – лелеяли Борю и никуда его не отдавали.

Евсей был человеком уникальным. Его знания, ум и память потрясали. Так, работая над книгой о Рембрандте и никогда не быв ни в Голландии, ни в Амстердаме, он видел этот город в своем воображении настолько точно, что мог рассказать, где, как и по каким улицам Рембрандт шел в церковь, где они с Саскией венчались.

Одаренность Ирины, ее редкий талант – не знаю, каким словом его определить, – я поняла, когда после многих лет приехала в Москву.

Как она преобразила музей! Я говорю не только о том, что она сумела приобрести несколько старинных особняков, замечательно расширив музей и создав новые отделы, такие, как отдел частных, подаренных музею коллекций, или отдельное здание для детей, я имею в виду всю экспозицию – ее удивительное видение пространства: игру размерами и родством экспонатов друг с другом и с пространством.

Ирина Антонова у картины Витторе Карпаччо “Рождество Марии”. expert.ru

Она проявила свой изысканный вкус и в организации экспозиций, и в создании выставок, и в превращении музея в один из главных артистических центров Москвы (назвать хотя бы музыкальные концерты, организованные ею и Рихтером).

Евсей умер, Ирине за 90. “Инет никого, с кем Борю можно оставить”, – говорит она. Говорит без драмы, с каким-то марк-аврелиевским спокойствием. И меня поражало и поражает в ней удивительно гармоничное сочетание спокойствия стоика с блестящим интеллектом и живым, подвижным и любознательным умом.

“ГОРДОН” публикует мемуары из цикла “Портреты  разного  размера” по субботам и воскресеньям. Следующий рассказ – о художнике Василии Ситникове, – читайте в воскресенье, 10 января.

Предыдущие рассказы читайте по ссылке.

Источник: https://gordonua.com/publications/iz-memuarov-karetnikovoy-o-direktore-pushkinskogo-muzeya-antonovoy-psihicheskoe-zabolevanie-syna-tragediya-v-centre-ee-blestyashchey-zhizni-113725.html

Сын ирины антоновой. Биография ирины антоновой. В годы войны работала санитаркой

Сын ирины антоновой. Биография ирины антоновой. В годы войны работала санитаркой

ГЛАВНЫЙ КИТАЙСКИЙ ВРАЧ ПО СУСТАВАМ ДАЛ БЕСЦЕННЫЙ СОВЕТ:ВНИМАНИЕ! Если у Вас нет возможности попасть на прием к ХОРОШЕМУ врачу – НЕ ЗАНИМАЙТЕСЬ САМОЛЕЧЕНИЕМ! Послушайте, что по этому поводу говорит ректор Китайского медицинского университета Профессор Пак.

И вот какой бесценный совет по восстановлению больных суставов дал Профессор Пак:

Читать полностью >>>

Рассказать о жизни Ирины Антоновой в двух словах просто не возможно, но мы попробуем. Ирина Александровна родилась в 1922 году, в Москве. От своей мамы она унаследовала любовь к музыке, а от отца – к театру.

С 1929 по 1933 году ее семья жила в Германии, но после прихода к власти нацистов, им пришлось вернуться в Советский Союз. После школы Ирина Александровна поступила в Московский Институт философии, истории и литературы, но получить высшее образование она смогла только после окончания войны.

Работать в музее им. А. С. Пушкина Ирина Антоновна начала еще во время своего обучения в институте. В 1961 году ее назначили на пост директора музея, который она занимала более 40 лет.

Все свое время Ирина Антоновна посвящала работе в музее, даже в самые тяжелые времена для искусства.

Так в 60-е годы, когда в стране действовал закон цензуры, она проводила такие смелые выставки, как показ работ Матисса и Тышлера
, организовывала музыкальные вечера, на которых звучали Рахманинов, Стравинский, а, как известно их не жаловали советское правительство.

В 70-е годы под ее руководством в музее была проведена полная реорганизация экспозиций и выставочных залов.

Ирина Александровна настояла на том, чтобы картины западноевропейских художников, которые пролежали в запасниках музея десятилетия, были отреставрированы и выставлены на обозрение.

Только благодаря Ирине Антоновне советские зрители смогли увидеть работы великих художников разных стран.

В период перестройки Ирина Александровна вывела музей на новый уровень: выставки стали принимать масштабное мировое значение. В 1998 году музей отпраздновал свое 100-летие и заслуги Ирины Антоновны в том, что музей встал в один ряд с такими очагами культуры, как Эрмитаж
, Лувр, Британский музей.

Сегодня музей им. А. С. Пушкина насчитывает 600 000 произведений искусства, на его территории открылись новые музеи частных художников и импрессионистов. Но, по словам Ирины Антоновой для полноценной работы требуется строительство целого музейного городка.

В последнее время говорят, что семья – это что-то отжившее, но есть пары, которые смогли пройти через все испытания и сохранить свою любовь. Именно такой идеальной парой можно назвать Ирину Антонову и Евсея Ротенберга
.

Ирина Антонова никогда не любила говорить о своей личной жизни, но для нас достаточно знать, сколько лет они с мужем прожили вместе, и какие им испытания им пришлось пройти. И этой паре выпало самое тяжелое испытание: Борис Ротенберг , сын Ирины Антоновой и Евсея Иосифовича болен

.

Ирине Александровне не раз задавали вопрос: чем болен Борис Ротенберг

, какой диагноз
, как долго он болеет и как она живет с такой болью в сердце. В одном из интервью Ирина Александровна рассказала, что они с мужем долгое время пытались создать полноценную семью, они очень ждали этого ребенка и когда уже погасла последняя надежда, на свет появился Борис.

До 6 лет, их сын рос одаренным, музыкальным мальчиком, он и сейчас может прочитать «Евгения Онегина» наизусть, но в 7 лет он заболел. После того, как Ирина Антонова и ее супруг услышали страшный диагноз, все другие проблемы стали казаться для них мелкими и незначительными. Болезнь победить не удалось, даже лучшие врачи не смогли ему помочь, и сегодня Борис Евсеевич Ротенберг

прикован к инвалидному креслу.

Со своим мужем Евсеем Иосифовичем, искусствоведом, доктором наук, она прожила 64 года, в 2011 году Евсея Ротенберга
не стало.

Сегодня Ирина Антонова Президент музея им. А.С. Пушкина, она продолжает активно участвовать в жизни музея, ходить в театры, на концерты и в цирк. Несмотря на свой возраст она прекрасно выглядит, подтверждению тому фото Ирины Антоновой. Но главное в ее жизни – это сын Борис Евсеевич Ротенберг
, она надеется, что найдется человек, который позаботиться о нем, когда ее не станет.

Чем болен Борис Ротенберг , сын Ирины Антоновой , так и не известно. Ни в одном из интервью Ирина Александровна не называла диагноз, все личное закрыто от посторонних глаз. Однажды Первый канал попытался выяснить, чем болен Борис Ротенберг

, в ответ пресс-служба музея выпустила официальный меморандум, подобный тому, с которым выступает Букингемский дворец, когда затрагивается личность Королевы: никто не должен приближаться слишком близко и никто не должен ничего знать.

Президент Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, действительный член Российской академии художествИрина Александровна Антонова родилась 20 марта 1922 года в Москве.

С 1929 года по 1933 год проживала с родителями в Германии.

В 1940 году поступила в Институт философии, литературы и искусства (ИФЛИ). Во время войны ИФЛИ соединили с МГУ, поэтому в 1945 году окончила искусствоведческое отделение исторического факультета МГУ.

В годы Великой Отечественной войны прошла курсы медсестер и работала в московских госпиталях .

В 1945 году Ирина Антонова была приглашена на работу в Музей имени А.С. Пушкина, училась в аспирантуре при музее. Областью ее научных исследований было искусство Италии эпохи Возрождения.

До февраля 1961 года — старший научный сотрудник ГМИИ им. А.С. Пушкина.

С февраля 1961 года — директор Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина, одного из крупнейших музеев России и мира.

Высокая репутация Ирины Антоновой в музейном сообществе позволила музею представить у себя уникальные шедевры мировой живописи из крупнейших художественных собраний, которые чрезвычайно редко выдаются за рубеж.

Это «Антея» Пармиджанино (Музей Каподимонте, Неаполь, 2007), «Святое семейство» Мантеньи (Государственные собрания Дрездена, 2009), «Портрет неизвестного с серыми глазами» Тициана (Галерея Палатина, Флоренция, 2008).

При участии Ирины Антоновой создан Попечительский совет ГМИИ им. А.С. Пушкина .

В апреле 2013 года Антонова была назначена .

1 июля 2013 года стало известно, что Ирина Антонова и продолжит работать в должности его президента.

Ирина Антонова — автор более 100 публикаций (каталогов, статей, альбомов, телевизионных передач, сценариев научно‑популярных фильмов). На протяжении ряда лет вела преподавательскую работу на искусствоведческом отделении в МГУ, в Институте кинематографии, в аудитории ГМИИ имени А.С. Пушкина, в Институте восточных языков в Париже.

Будучи не только музейным, но и общественным деятелем, с 1992 года Антонова является почетным членом Международного совета музеев (в 1971‑1977 годах и 1986‑1992 годах была вице‑президентом Международного совета музеев), академиком Российской академии образования, Российской академии художеств, почетным доктором Государственного гуманитарного университета.

Ирина Антонова — Заслуженный деятель искусств РСФСР (1979). Лауреат Государственной премии РФ (1996) за организацию в музее музыкального фестиваля «Декабрьские вечера».

Награждена орденами Трудового Красного знамени, Октябрьской революции, Дружбы народов, «За заслуги перед Отечеством» IV, III, II и I степени.

Также она награждена орденом Почетного легиона Французской республики (командор), орденом Командора литературы и искусства Франции и итальянским орденом «За заслуги перед Итальянской Республикой» (командор).

Муж Ирины Антоновой ‑ Евсей Иосифович Ротенберг (1920‑2011), искусствовед, доктор наук, был заведующим сектором классического искусства Института истории искусствознания; в 1954 году у них родился сын Борис.

Материал подготовлен на основе информации открытых источников

Президент Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина Ирина Александровна Антонова родилась 20 марта 1922 года в Москве. Ее отец был активным участником Октябрьской революции, членом партии с дореволюционным стажем, прошел путь от электрика на корабле до директора Института экспериментального стекла; мать окончила Харьковскую консерваторию по классу фортепиано.

В 1929-1933 годах Ирина проживала с родителями в Германии, куда был направлен на работу ее отец.

В 1940 году поступила в Институт философии, литературы и искусства (ИФЛИ), который во время ее учебы был объединен с Московским государственным университетом. В 1945 году окончила искусствоведческое отделение исторического факультета МГУ.

С 1945 года Ирина Антонова работает в Государственном музее изобразительных искусств (ГМИИ) имени А.С. Пушкина, занимала должности научного и старшего научного сотрудника.

В 1961-2013 годах была директором ГМИИ имени А.С. Пушкина.

По ее инициативе с 1967 года в ГМИИ ежегодно проводится научная конференция «Випперовские чтения».

Существенным вкладом в художественную жизнь России с 1981 года стали «Декабрьские вечера» (с 1998 года — «Декабрьские вечера Святослава Рихтера»), которые начали проводиться по инициативе Ирины Антоновой и известного пианиста Святослава Рихтера.

Антонова выступила инициатором и возглавила рабочую группу по подготовке концепции развития Музея, создания «музейского городка» , о котором мечтал основатель музея Иван Цветаев.

При поддержке и непосредственном участии Ирины Антоновой в 1994 году в ГМИИ был открыт Отдел личных коллекций .

Благодаря ее инициативе, в частности, в 2000-х годах осуществлен ряд масштабных выставочных проектов, завоевавших большой зрительский интерес, — «Встреча с Модильяни» (2007), «Тернер. 1775-1851» (2008), «Футуризм.

Радикальная революция» (2008), «Пикассо в Москве» (2010), «Сальвадор Дали» (2011), «Кандинский и «Синий всадник» (2011), «Караваджо» (2011), «Воображаемый музей.

К 100-летию ГМИИ» (2012), «1000 лет золота инков» (2013) и многие другие.

Высокая репутация Антоновой в музейном сообществе позволили представить в ГМИИ шедевры мировой живописи из крупнейших художественных собраний, которые редко выдавались за рубеж, такие, как «Антея» Пармиджанино (Музей Каподимонте, Неаполь, 2007), «Святое семейство» Мантеньи (Государственные собрания Дрездена, 2009), «Портрет неизвестного с серыми глазами» Тициана (Галерея Палатина, Флоренция, 2008), «Дама с единорогом» Рафаэля (Галерея Боргезе, Рим, 2011), картины Караваджо из собраний Италии и Ватикана (2011), произведения прерафаэлитов из музеев и частных коллекций Великобритании и США (2013), шедевры Тициана из музейных собраний восьми городов Италии (2013).

Источник: https://sustavnik.ru/podagra/bolezn-syna-iriny-antonovoy.html

Ирина Антонова: Сегодня моя семья — сын

Сын ирины антоновой. Биография ирины антоновой. В годы войны работала санитаркой
Ирина Антонова — уникальная женщина. Для многих она — пример для подражания, источник энергии, жизнелюбия, символ интеллигентности и вечной молодости. В 96 лет она продолжает активно работать, являясь президентом ГМИИ имени Пушкина.

Нашему корреспонденту Ирина Александровна рассказала о своей семье и встречах с великими людьми:

— Мой отец, Александр Александрович Антонов, из Санкт-Петербурга, он родился в рабочей семье. Его отец трудился на фабрике. А мой папа сумел получить какое-то образование, стал электриком. Позже он возглавлял Институт экспериментального стекла. В 1906 году вступил в большевистскую партию. Беседы с отцом оказали на меня влияние, я очень советский ребенок. Была уверена, что живу в великой стране, которая строит великое будущее. Отец был довольно суровый человек, но никогда в жизни не повысил на меня голоса. В какой-то момент у отца появилась другая семья, там тоже родилась девочка, Галина. Она впоследствии стала известной художницей по стеклу, ее работы есть и в Русском музее, и в Америке. Мне было восемь лет, когда отца послали в Берлин, в посольство, он выписал и Галю туда. И мы, маленькие девочки, провели три года вместе. А потом отец вернулся в нашу семью, но я всегда чувствовала напряженность в отношениях родителей.

Моя мама, Ида Михайловна Хейфиц, противоположность отцу. Она родилась в Литве, затем ее семья переехала на Украину. Училась в гимназии, поступила в Харьковскую консерваторию, не закончила ее, но очень хорошо пела, даже оперные арии.

Познакомились родители на Гражданской войне, недалеко от Харькова. Потом поехали в Москву, где я и родилась. Мама работала наборщицей в типографии. Ей приходилось работать и по ночам. А мы тогда как раз жили с ней одни, без папы.

И мне, 3-летней, снились сны, как мама уходит от меня вслед за солдатами. Это был синдром одиночества маленького ребенка. Мы с мамой были большие подруги. Она умерла, когда ей было больше 100 лет. До последнего была на ногах. Пошла помыться в ванную и там вдруг осела.

Умерла в одно мгновение. Она не была слишком веселым человеком, но пела дома и была очень дружелюбна к тем, кто к нам приходил…

Отец тоже любил музыку. Приходя домой, включал Тосканини, Шостаковича. Водил меня в консерваторию на концерты.

Ира с папой Александром Александровичем и мамой Идой Михайловной // фото: / личный архив

Мой муж был одним из лучших студентов знаменитого ИФЛИ, получал Сталинскую стипендию. Его невозможно было застать без книги. Много читал и много смотрел — и это сделало его одним из самых глубоко разбирающихся в искусстве людей. Он — мой второй университет… Мы с ним познакомились в Музее имени Пушкина, я уже тогда там работала.

Поженились в 47-м году, прожили 64 года. Конечно, мы и ссорились, и ругались, иногда весьма основательно. Но покинуть друг друга — нет, такого вопроса никогда не вставало. Он — счастливый шанс в моей жизни. У нас один сын — Борис. Он похож на меня. Но случилось так, что Борис стал инвалидом с детства.

Неизлечимый недуг обнаружился, когда ему было восемь лет. Он очень добрый человек. В первом классе, когда учительница наказала его одноклассницу, Борис, ни слова не говоря, подошел и встал в угол рядом с ней. Сказал только: «Несправедливо». Не выносит, когда о ком-то говорят дурно.

Он и сегодня живет со мной и всегда жил со мной, сегодня он — моя семья…

Мой муж умер в 2011 году, ему был тогда 91 год… Отец очень много значил в жизни Бориса. Он его научил литературному языку, много с ним занимался. Все было непросто, а сейчас моя жизнь стала еще сложнее, потому что я с ним одна, если не считать няни.

…Екатерина Алексеевна Фурцева утверждала меня на должность директора ГМИИ оригинально: «А вот теперь я вам представлю нового руководителя. Вот Антонова. Я ее не знаю, но говорят, что она сможет». Надо сказать, что она очень помогала музею и мне она доверяла. Однажды я ее озадачила довольно сложным делом. Из Японии с выставки через Москву в Париж должна была пролетать «Джоконда» Леонардо да Винчи. «Вот бы ее остановить, — говорю я Фурцевой, — и показать в Москве!» Фурцева меня спрашивает: «Вы считаете, это будет интересно людям?» Я говорю: «Да, я уверена». Ну если да, то да — и Екатерина Алексеевна решила это сделать, не догадываясь, думаю, как это сложно. Она сказала замечательную фразу, за которую я готова ей многое извинить: «Я поговорю с французским послом, он в меня влюблен!» И она этого добилась.

Помню, как Екатерина Алексеевна была в гневе на меня из-за выставки Тышлера — художника, которого советская власть не любила. Это было в 60-х. Увидев меня на концерте в Колонном зале, она в антракте буквально пригвоздила меня к стене, упершись в нее обеими руками.

«Что это у вас творится, Ирина Александровна?!» «А что случилось?» — говорю я, подумав, что у нас что-то украли, пока я тут сижу. Она: «Мне сказали, что вы сделали выставку Тышлера».

 — «Да, а что?» — «Но вы же знаете, что его Союз художников не принимает!» И в этот момент входит Иогансон, президент Академии художеств, и обнимает ее за плечи: «Катя, что за шум?» «Борис! Она Тышлера показывает!» «А что, — говорит Иогансон, — Тышлер хороший художник». И Фурцева оттаяла.

…Дружба с Рихтером — это мне выпал невероятный шанс. Потому что мало кто мог сказать, что он именно дружил с Рихтером. Он был сложным, эмоциональным, ранимым и в то же время очень сдержанным. Общение с ним было делом ответственным. Он играл у нас в залах музея с 1949 года.

Но лично мы познакомились, когда я стала директором. Однажды Рихтер пригласил меня во Францию: «Ирина Александровна, я вижу, как вы слушаете музыку. Приезжайте, у меня там фестиваль». Я, конечно, поехала.

Там я его спросила: «Слушайте, а почему вы делаете это во Франции? Почему не в нашей стране, у нас в музее?» Он ничего не сказал, а спустя время, когда мы были в оперном театре, вдруг спросил: «Ну, и когда начнем?» Так и начались наши с ним «Декабрьские вечера». Это был 1981 год.

Святослав Теофилович был не только музыкантом, но и художником, брал уроки у Фалька. Мы неоднократно показывали его работы.

Когда Святослав Теофилович умер, его жена Нина Львовна обратилась ко мне: «Ирина Александровна, поведите меня к скульптору, я хочу сделать памятник». Георгий Франгулян сказал нам, что это должна быть огромная глыба с какой-то скалы. Мы так и сделали — нашли эту глыбу, вывезли ее из Финляндии и поставили на его могиле на Новодевичьем.

Там рядом похоронены и мой муж, мои мама и папа. Я туда хожу часто.…С Марком Шагалом меня познакомил директор Лувра в один из моих приездов в Париж. Я в то время была президентом Международного центра музеев и два-три раза в год ездила на заседания. Директор Лувра пригласил меня к себе, он жил прямо в Лувре.

И вот, придя туда на завтрак, я оказалась за одним столом с Шагалом… Потом я приезжала к Шагалу в гости на юг Франции. Пришла в дом, а его нет. Меня встречает его жена Валентина (Бродская. — Ред.). Мы разговариваем, а его все нет. Наконец Марк Захарович выходит из лифта (у него тогда уже очень сильно болели ноги, и он спускался со второго этажа на первый в домашнем лифте).

И вдруг разводит руки в стороны: «Ну что, я похож на клоуна?!» Я говорю: «Марк Захарович, какой же вы клоун?» «Я знаю, что похож на клоуна». Ему свойственно было шутить над собой.

В 1973 году он приехал в Москву и приходил, конечно, в наш музей.

Мы ходили по залам, он очень внимательно все смотрел, а через некоторое время, оглядываясь, спрашивает: «А где же моя жена?» Я ему отвечаю, что она вон там, поодаль, с сотрудниками музея. Потом снова: «Где же моя жена?» Я ему: «Да вот же она, рядышком. Вы так боитесь ее потерять?» И он мне говорит: «Ирина Александровна, потерять ее невозможно, я ее саму боюсь».

Он был ироничный и очень живой человек, несмотря на многочисленные болезни, преследовавшие его в то время. Выставку Шагала нам удалось сделать только через год после того, как он умер, в 1987 году. Это была первая выставка Шагала в Москве за всю его жизнь.

* * *

Материал вышел в издании «Только звезды» №23-2018 под заголовком «Ирина Антонова: Сегодня моя семья — сын».

Источник: https://woman.rambler.ru/other/41332117-irina-antonova-segodnya-moya-semya-syn/

Ирина Антонова: Сегодня моя семья – сын

Сын ирины антоновой. Биография ирины антоновой. В годы войны работала санитаркой

Ирина Антонова – уникальная женщина. Для многих она – пример для подражания, источник энергии, жизнелюбия, символ интеллигентности и вечной молодости. В 96 лет она продолжает активно работать, являясь президентом ГМИИ имени Пушкина.

Нашему корреспонденту Ирина Александровна рассказала о своей семье и встречах с великими людьми:

– Мой отец, Александр Александрович Антонов, из Санкт-Петербурга, он родился в рабочей семье. Его отец трудился на фабрике. А мой папа сумел получить какое-то образование, стал электриком. Позже он возглавлял Институт экспериментального стекла. В 1906 году вступил в большевистскую партию.

Беседы с отцом оказали на меня влияние, я очень советский ребенок. Была уверена, что живу в великой стране, которая строит великое будущее. Отец был довольно суровый человек, но никогда в жизни не повысил на меня голоса. В какой-то момент у отца появилась другая семья, там тоже родилась девочка, Галина.

Она впоследствии стала известной художницей по стеклу, ее работы есть и в Русском музее, и в Америке. Мне было восемь лет, когда отца послали в Берлин, в посольство, он выписал и Галю туда. И мы, маленькие девочки, провели три года вместе.

А потом отец вернулся в нашу семью, но я всегда чувствовала напряженность в отношениях родителей. 

Моя мама, Ида Михайловна Хейфиц, противоположность отцу. Она родилась в Литве, затем ее семья переехала на Украину. Училась в гимназии, поступила в Харьковскую консерваторию, не закончила ее, но очень хорошо пела, даже оперные арии.

Познакомились родители на Гражданской войне, недалеко от Харькова. Потом поехали в Москву, где я и родилась. Мама работала наборщицей в типографии. Ей приходилось работать и по ночам. А мы тогда как раз жили с ней одни, без папы.

И мне, 3-летней, снились сны, как мама уходит от меня вслед за солдатами. Это был синдром одиночества маленького ребенка. Мы с мамой были большие подруги. Она умерла, когда ей было больше 100 лет. До последнего была на ногах. Пошла помыться в ванную и там вдруг осела.

Умерла в одно мгновение. Она не была слишком веселым человеком, но пела дома и была очень дружелюбна к тем, кто к нам приходил…

Отец тоже любил музыку. Приходя домой, включал Тосканини, Шостаковича. Водил меня в консерваторию на концерты. 

Ира с папой Александром Александровичем и мамой Идой Михайловной  // фото:  / личный архив

Мой муж был одним из лучших студентов знаменитого ИФЛИ, получал Сталинскую стипендию. Его невозможно было застать без книги. Много читал и много смотрел – и это сделало его одним из самых глубоко разбирающихся в искусстве людей. Он – мой второй университет… Мы с ним познакомились в Музее имени Пушкина, я уже тогда там работала.

Поженились в 47-м году, прожили 64 года. Конечно, мы и ссорились, и ругались, иногда весьма основательно. Но покинуть друг друга – нет, такого вопроса никогда не вставало. Он – счастливый шанс в моей жизни. У нас один сын – Борис. Он похож на меня. Но случилось так, что Борис стал инвалидом с детства.

Неизлечимый недуг обнаружился, когда ему было восемь лет. Он очень добрый человек. В первом классе, когда учительница наказала его одноклассницу, Борис, ни слова не говоря, подошел и встал в угол рядом с ней. Сказал только: «Несправедливо». Не выносит, когда о ком-то говорят дурно.

Он и сегодня живет со мной и всегда жил со мной, сегодня он – моя семья…

Мой муж умер в 2011 году, ему был тогда 91 год… Отец очень много значил в жизни Бориса. Он его научил литературному языку, много с ним занимался. Все было непросто, а сейчас моя жизнь стала еще сложнее, потому что я с ним одна, если не считать няни. 

…Екатерина Алексеевна Фурцева утверждала меня на должность директора ГМИИ оригинально: «А вот теперь я вам представлю нового руководителя. Вот Антонова. Я ее не знаю, но говорят, что она сможет». Надо сказать, что она очень помогала музею и мне она доверяла.

Однажды я ее озадачила довольно сложным делом. Из Японии с выставки через Москву в Париж должна была пролетать «Джоконда» Леонардо да Винчи.

«Вот бы ее остановить, – говорю я Фурцевой, – и показать в Москве!» Фурцева меня спрашивает: «Вы считаете, это будет интересно людям?» Я говорю: «Да, я уверена». Ну если да, то да – и Екатерина Алексеевна решила это сделать, не догадываясь, думаю, как это сложно.

Она сказала замечательную фразу, за которую я готова ей многое извинить: «Я поговорю с французским послом, он в меня влюблен!» И она этого добилась.

Помню, как Екатерина Алексеевна была в гневе на меня из-за выставки Тышлера – художника, которого советская власть не любила. Это было в 60-х. Увидев меня на концерте в Колонном зале, она в антракте буквально пригвоздила меня к стене, упершись в нее обеими руками.

«Что это у вас творится, Ирина Александровна?!» «А что случилось?» – говорю я, подумав, что у нас что-то украли, пока я тут сижу. Она: «Мне сказали, что вы сделали выставку Тышлера».

– «Да, а что?» – «Но вы же знаете, что его Союз художников не принимает!» И в этот момент входит Иогансон, президент Академии художеств, и обнимает ее за плечи: «Катя, что за шум?» «Борис! Она Тышлера показывает!» «А что, – говорит Иогансон, – Тышлер хороший художник». И Фурцева оттаяла. 

…Дружба с Рихтером – это мне выпал невероятный шанс. Потому что мало кто мог сказать, что он именно дружил с Рихтером. Он был сложным, эмоциональным, ранимым и в то же время очень сдержанным. Общение с ним было делом ответственным. Он играл у нас в залах музея с 1949 года.

Но лично мы познакомились, когда я стала директором. Однажды Рихтер пригласил меня во Францию: «Ирина Александровна, я вижу, как вы слушаете музыку. Приезжайте, у меня там фестиваль». Я, конечно, поехала.

Там я его спросила: «Слушайте, а почему вы делаете это во Франции? Почему не в нашей стране, у нас в музее?» Он ничего не сказал, а спустя время, когда мы были в оперном театре, вдруг спросил: «Ну, и когда начнем?» Так и начались наши с ним «Декабрьские вечера». Это был 1981 год.

Святослав Теофилович был не только музыкантом, но и художником, брал уроки у Фалька. Мы неоднократно показывали его работы.

Когда Святослав Теофилович умер, его жена Нина Львовна обратилась ко мне: «Ирина Александровна, поведите меня к скульптору, я хочу сделать памятник».

Георгий Франгулян сказал нам, что это должна быть огромная глыба с какой-то скалы. Мы так и сделали – нашли эту глыбу, вывезли ее из Финляндии и поставили на его могиле на Новодевичьем.

Там рядом похоронены и мой муж, мои мама и папа. Я туда хожу часто. 

…С Марком Шагалом меня познакомил директор Лувра в один из моих приездов в Париж. Я в то время была президентом Международного центра музеев и два-три раза в год ездила на заседания. Директор Лувра пригласил меня к себе, он жил прямо в Лувре.

И вот, придя туда на завтрак, я оказалась за одним столом с Шагалом… Потом я приезжала к Шагалу в гости на юг Франции. Пришла в дом, а его нет. Меня встречает его жена Валентина (Бродская. – Ред.). Мы разговариваем, а его все нет.

Наконец Марк Захарович выходит из лифта (у него тогда уже очень сильно болели ноги, и он спускался со второго этажа на первый в домашнем лифте).

И вдруг разводит руки в стороны: «Ну что, я похож на клоуна?!» Я говорю: «Марк Захарович, какой же вы клоун?» «Я знаю, что похож на клоуна». Ему свойственно было шутить над собой.

В 1973 году он приехал в Москву и приходил, конечно, в наш музей. Мы ходили по залам, он очень внимательно все смотрел, а через некоторое время, оглядываясь, спрашивает: «А где же моя жена?» Я ему отвечаю, что она вон там, поодаль, с сотрудниками музея. Потом снова: «Где же моя жена?» Я ему: «Да вот же она, рядышком.

Вы так боитесь ее потерять?» И он мне говорит: «Ирина Александровна, потерять ее невозможно, я ее саму боюсь». Он был ироничный и очень живой человек, несмотря на многочисленные болезни, преследовавшие его в то время. Выставку Шагала нам удалось сделать только через год после того, как он умер, в 1987 году.

Это была первая выставка Шагала в Москве за всю его жизнь.

* * *

Материал вышел в издании «Только звезды» №23-2018 под заголовком «Ирина Антонова: Сегодня моя семья – сын».

Источник: https://sobesednik.ru/obshchestvo/20181121-irina-antonova-segodnya-moya-semya-syn

Ирина Антонова: биография, творческий путь и семья

Сын ирины антоновой. Биография ирины антоновой. В годы войны работала санитаркой

Жизнью, которой доволен сам, и о которой с восхищением говорят другие, можно гордиться… Ирина Антонова, бывший директор музея имени А. С. Пушкина, имеет полное право на уважение со стороны других людей за свою деятельность на этом нелегком посту.

Краткая биография Ирины Антоновой

Ирина Александровна родилась 20.03.1922 года в Москве, в семье больших любителей искусства. Хотя ее отец, Александр Александрович, бывший революционер, был только электриком, его любовь к театру оказалась страстной и передалась дочери.

От матери Иды Михайловны, музыканта по классу фортепиано, она унаследовала любовь к музыке.

У отца было влечение не только к театру (он даже принимал участие в любительских постановках), но и к стеклопроизводству, что стало его настоящим призванием.

Благодаря новой профессии отца Ирина Антонова с родителями с 1929 по 1933 гг. жила в Германии, где изучила немецкий язык настолько, чтобы читать немецких классиков в оригинале. После того как нацисты пришли к власти, семья Антоновых вернулась в Советский Союз.

После окончания школы Ирина поступила в Институт истории, философии и литературы в Москве, который закрылся, когда началась война. Ирина Александровна окончила курсы медсестер и всю войну проработала в госпитале.

После войны Ирина Антонова окончила этот институт в рамках МГУ, в который его перевели, и стала одновременно работать и обучаться в музее имени А. С. Пушкина, при котором в то время находилась аспирантура. Специализация Антоновой – итальянское искусство эпохи Возрождения.

В 1961 году, будучи старшим научным сотрудником музея, она получила назначение на пост его директора, который занимала более 40 лет.

Супруг – Евсей Иосифович Ротенберг (1920-2011), искусствовед, долгое время работавший в Институте истории искусствознания, доктор наук. Сын Ирины Антоновой – Борис – родился в 1954 году.

Когда ему было 7 лет, он заболел, после чего так и не оправился. Сейчас передвигается исключительно в инвалидном кресле. Это тяжелое бремя для каждой матери, не исключение – и Ирина Антонова.

Сын Борис болен уже более 40 лет.

Работа в музее в 1960-е

Почти все свое время Ирина Александровна посвящала музею, что было совсем нелегко во времена застоя, когда искусство имело направление исключительно на прославление идей партии. Чтобы управлять, а тем более организовывать выставки в музее западного искусства, требовалось определенное мужество, когда в стране действовал закон цензуры.

Ее работу в 60-е годы можно назвать смелой и новаторской, так как западное искусство, особенно современное, было не в чести у советской власти.

В эти годы, идя вразрез с мнением Министра культуры Фурцевой и политикой партии, она проводила такие смелые выставки, как показ работ Тышлера, Матисса.

С ее легкой руки в музее стали проводиться музыкальные вечера, на которых звучали Стравинский, Шнитке, Рахманинов, а ведь их не жаловало советское руководство.

Еще в этот период она ввела Випперовские чтения, посвященные ее учителю и бывшему научному руководителю музея Випперу Б. Р.

Пушкинский музей в 1970-е

Ирина Антонова стала тем человеком, под чьим руководством была проведена полная реорганизация залов и экспозиций.

Благодаря ей были проведены беспрецедентные на то время выставки – в одном зале поместили работы зарубежных и отечественных портретистов. Посетители могли посмотреть и сравнить работы, например, Серова и Ренуара одновременно.

В 1974 году Ирина Антонова настояла на том, чтобы из запасников музея были изъяты и выставлены на обозрение картины западноевропейских художников из бывших коллекций меценатов Щукина и Ивана Морозова. Они пролежали в запаснике десятки лет и благодаря Ирине Александровне им были отведены отреставрированные залы на втором этаже здания Пушкинского музея.

В конце 70-х началось более плотное сотрудничество с музеями и выставками западных стран. Благодаря работе, которую провела Ирина Антонова, музеи «Метрополитен» (Нью-Йорк) и других стран смогли предоставить работы великих художников на обозрение советским зрителям.

Музей в период перестройки

В 80-е и 90-е годы выводит на новый уровень Ирина Антонова Пушкинский музей. Выставки картин стали принимать масштаб мирового значения. Так, выставка «Москва-Париж» была объявлена событием 20 века, так как на ней впервые выставлялись работы Казимира Малевича, Кандинского и других художников, которые в СССР были запрещены.

Вместе с экспонатами Ирине Александровне удалось побывать во многих странах, встречаться с там выдающимися людьми, других ей посчастливилось сопровождать по залам любимого Пушкинского музея: Миттеран, Рокфеллер, Ширак, Хуан Карлос, Оппенгеймер, король и королева Нидерландов.

Чтобы привлечь публику в музей, ей приходилось все время генерировать новые идеи. Так, задумка сочетать музыку с изобразительным искусством переросла в совместную творческую работу Антоновой с Рихтером «Декабрьские вечера».

Великие музыканты играли в залах учреждения, что вывело его на совершенно другой уровень как в глазах мировой общественности, так и в оценке советской публикой роли музея в культурной жизни страны.

«Золото Шлимана»

Одной из самых скандальных выставок музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина стала выставка 1996 года «Золото Трои».

Многие западные и отечественные деятели искусства считали, что этой выставкой была запятнана ее биография.

Антоновой Ирине предъявляли обвинения в замалчивании правды о вывезенном в 1945 году из Германии золота Трои, о котором ранее Советский Союз заявлял, что не имеет к нему никакого отношения.

Умалчиваний в советской истории было более чем достаточно, но обычно исторические ценности возвращались на свою родину. Так было с произведениями из Дрезденской галереи например.

То, что золото было изъято из запасников на всеобщее обозрение, явилось показателем открытости нового правительства России.

Юбилей музея

В 1998 году было с размахом отпраздновано столетие закладки музея имени А. С. Пушкина. В 1898 г. на закладке первого камня присутствовал Николай Второй. Празднование происходило в Большом театре и отмечалось грандиозным концертом лучших музыкантов, певцов и танцоров.

Благодаря своему директору Пушкинский музей встал в один ряд с такими значительными «очагами» культуры, как Лувр, Эрмитаж, Метрополитен, Прадо, Британский музей и другие.

Пушкинский музей в новом тысячелетии

С началом нового века в музее стали происходить множественные перемены. Так, он значительно разросся благодаря Ирине Александровне. На территории появились новые музеи – импрессионистов, частных коллекций, Детского центра.

Но, по словам директора, этого мало. Если учитывать, что коллекция Пушкинского музея насчитывает более 600 000 произведений искусства, из которых в смотровых залах выставлено только 1.

5%, то для полноценной работы требуется строительство настоящего музейного городка.

На расширение музея были выделены средства, так что со временем он вполне сможет стать настоящим городом искусства и культуры.

Семья Ирины Антоновой

Немногочисленная семья, тем не менее, имела для нее большое значение, особенно Борис Антонов, сын Ирины Антоновой. Талантливый мальчик, он радовал своими успехами родителей, знал много стихов наизусть, быстро развивался. В те времена, когда первый ребенок рождался у родителей, которым за 30, его считали поздним.

Сын Ирины Антоновой заболел в семилетнем возрасте. После этого, как она сама признается, любые проблемы и неурядицы стали казаться ей мелкими и незначительными.

Лечение у лучших врачей не помогло, и сегодня Борис – заложник инвалидного кресла. Ирина Александровна надеется, что найдется человек, который будет заботиться о сыне, когда ее не станет. Сегодня Антоновой 93 года, но это активная, творческая и целеустремленная женщина все еще работает.

Теперь она президент музея имени А. С. Пушкина и продолжает активно принимать участие в его жизни. Так же она входит в состав советников президента Россиийской Федерации.

Заслуги

Сегодня за плечами Ирины Александровны более 100 публикаций, работа в музее, огромный вклад в культурное развитие страны.

За ее заслуги ей присуждены ордена Октябрьской революции, Трудового Красного Знамени, «За заслуги перед Отчеством» 1 и 2 степени, она действительный член Российской и Мадридской академий, имеет французский орден Командора искусства и литературы и итальянский «За заслуги».

Она была не только директором великого музея, но и вела преподавательскую деятельность в институте восточных языков в Париже, в отделении искусствоведения в МГУ, в Институте кинематографии.

В течение 12 лет Антонова являлась вице-президентом совета музеев при ЮНЕСКО, а сейчас она его почетный член. Совместно с выдающимися культурными деятелями страны является постоянным членом жюри независимого конкурса «Триумф».

В свои годы Ирина Александровна постоянно ходит на театральные постановки, концерты, в цирк. Привычку дважды в неделю ходить на культурные представления ей еще в детстве привили родители. Она очень любит балет, музыку, театр, с удовольствием водит машину. Именно автомобиль Ирина Антонова называла своей крепостью.

Источник: https://FB.ru/article/212261/irina-antonova-biografiya-tvorcheskiy-put-i-semya

Борис Ротенберг – сын Ирины Антоновой

Сын ирины антоновой. Биография ирины антоновой. В годы войны работала санитаркой
Как мы знаем, обсуждать возраст дам не полагается, но есть случаи, когда умолчать об это просто не позволительно, особенно, когда речь идет о такой удивительной женщине, как Ирина Антонова.

Еще совсем недавно Ирина Александровна отмечала свое 90-летие, а весной этого года Президенту ГМИИ им. А. С. Пушкина исполнилось 95 лет.

О ее жизни близкие и друзья говорят с восхищением и одновременно с грустью в глазах, ведь Борис Ротенберг, сын Ирины Антоновой болен. И в нашей статье мы расскажем вам все об этой смелой женщине.

Ирина Антонова, Евсей Иосифович и их сын Борис Ротенберг

В последнее время говорят, что семья – это что-то отжившее, но есть пары, которые смогли пройти через все испытания и сохранить свою любовь. Именно такой идеальной парой можно назвать Ирину Антонову и Евсея Ротенберга.

Ирина Антонова никогда не любила говорить о своей личной жизни, но для нас достаточно знать, сколько лет они с мужем прожили вместе, и какие им испытания им пришлось пройти. И этой паре выпало самое тяжелое испытание: Борис Ротенберг, сын Ирины Антоновой и Евсея Иосифовича болен.

Ирине Александровне не раз задавали вопрос: чем болен Борис Ротенберг, какой диагноз, как долго он болеет и как она живет с такой болью в сердце.

В одном из интервью Ирина Александровна рассказала, что они с мужем долгое время пытались создать полноценную семью, они очень ждали этого ребенка и когда уже погасла последняя надежда, на свет появился Борис.

До 6 лет, их сын рос одаренным, музыкальным мальчиком, он и сейчас может прочитать «Евгения Онегина» наизусть, но в 7 лет он заболел.

После того, как Ирина Антонова и ее супруг услышали страшный диагноз, все другие проблемы стали казаться для них мелкими и незначительными. Болезнь победить не удалось, даже лучшие врачи не смогли ему помочь, и сегодня Борис Евсеевич Ротенберг прикован к инвалидному креслу.

Со своим мужем Евсеем Иосифовичем, искусствоведом, доктором наук, она прожила 64 года, в 2011 году Евсея Ротенберга не стало.

Сегодня Ирина Антонова Президент музея им. А.С. Пушкина, она продолжает активно участвовать в жизни музея, ходить в театры, на концерты и в цирк. Несмотря на свой возраст она прекрасно выглядит, подтверждению тому фото Ирины Антоновой. Но главное в ее жизни – это сын Борис Евсеевич Ротенберг, она надеется, что найдется человек, который позаботиться о нем, когда ее не станет.

Чем болен Борис Ротенберг, сын Ирины Антоновой, так и не известно. Ни в одном из интервью Ирина Александровна не называла диагноз, все личное закрыто от посторонних глаз.

Однажды Первый канал попытался выяснить, чем болен Борис Ротенберг, в ответ пресс-служба музея выпустила официальный меморандум, подобный тому, с которым выступает Букингемский дворец, когда затрагивается личность Королевы: никто не должен приближаться слишком близко и никто не должен ничего знать.

в статье, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Жанна Геращенко. Все работы автора

Еще по этой теме

Источник: http://pizhonka.ru/stil/zvezdy/boris-rotenberg-syn-iriny-antonovoj.html

ОкругМедика
Добавить комментарий